Итак, онлайн-этап позволил нам выставить каждому участнику три оценки.

Первую – за профессиональные достижения, владение русским языком и  тщательность в заполнении анкеты.

Вторую (по ролику на Youtube) – за знание английского, навыки публичной презентации, творческие способности, волю к победе и навыки социальной коммуникации.

Третью – за способность искать неочевидные решения и быстро разобраться в малознакомой предметной области. Эти качества проверялись «невозможными заданиями».

Комбинируя эти оценки, мы создавали рейтинги по каждому вузу и приглашали самых-самых на «отборочный день» в стенах родного университета. Там их ожидали еще четыре шкалы оценок.

День начинался с генерации проектов под  руководством Олега Манчулянцева, основателя венчурной группы «Начинай» и создателя Клуба Мышления.  Он, используя методы ТРИЗ,  Де Боно, и Design Thinking, интенсивно бомбардировал студенческие команды наводящими вопросами в рамках одной задачи. Использовались реальные задачи от Мосводоканала, ОБОРОНПРОМа, «Росатома», «Норильского Никеля» и даже US Defence Department («как обеспечить безопасную доставку гуманитарных грузов в горячих точках?»). Команды придумывали технологические решения, прикидывали, как на них заработать, искали бизнес-модель и считали ресурсы (вы можете ознакомиться с хит-парадом лучших проектов). Два часа мозгового штурма в сверхбыстром темпе – и презентация своего «изобретения» перед командами-конкурентами.

Команды оперативно выкладывали свои решения на сайт Клуба Мышления  – и ждали результатов голосования. Точнее, ждали самые наивные, а лучшие «продавцы» догадывались развернуть бешеную промо-активность среди сокурсников и друзей в соцсетях.

Победители успевали набрать от 100 до 300 голосов и получали из рук Олега Манчулянцева дипломы и одобрительно-язвительные замечания. А от Метавера – четвертую оценку (не за количество голосов, а за качество проектов).

Пятую студентам ставили в ассессмент-диплом специалисты PRUFFI, нехантингового агентства Алены Владимирской. В течение всего дня они общались с участниками, проверяя их компетенции, навыки самопрезентации и адекватность самооценки. Опыт собеседования и диплом получили все 394 участника оффлайн-отборов.

Всю вторую половину дня участники добывали шестую, самую  важную оценку. Лидерство, умение работать с интерфейсами, дизайн-мышление, знание базовых законов физики и математики, способность мыслить логически и принимать решения в стрессовой ситуации…  чтобы оценить сразу всё это, нам пришлось отправить студентов одновременно в XXII век и на другую планету. Нет, понарошку. Но ситуация оказалась достаточно стрессовой для соблюдения чистоты  эксперимента.

Внезапно наступивший XXII век застал участников на планете Радуга, где они – дети первых колонистов с Земли. По невыясненным причинам здесь случился мини-апокалипсис и теперь все люди существуют в эдаком Fallout-е (ключевые слова: холодно, голодно, нехватка ресурсов, новое Средневековье).

Шансом на возрождение цивилизации является прилетевший с Земли корабль. Кораблю тоже не повезло – команда погибла при посадке, а сервисные дроиды сошли с ума и с трудом объясняют, какие узлы нужны для починки корабля.

Победа в игре – попадание в корабль, для которого нужно… Впрочем, о том, что нужно, участники узнавали уже самостоятельно – вводная в игру не была исчерпывающей. Основным путем к победе было придумывание технологических устройств (система безопасности корабля, транспортное средство, двигатели), которые необходимо было реализовать в чертеже и воплотить в материале, используя внутриигровые ресурсы. Но ресурсы необходимо было добывать (умом, силой, творчеством), а чертеж – защищать на локации, которая не зря называлась «Кафка-тест».

Несколько фактов об игре.

1)      Командная игра давала больше шансов. Но участники позднее рассказывали о разных стратегиях: «Наша изначальная команда разделилась на две, по два человека. При любой возможности мы помогали друг другу. Но в основном мы работали индивидуально».

2)      В игре были «фоновые» деятельности, успешно отвлекающие тех, кто не сконцентрировался на главной цели. Это доказывает постигровая рефлексия многих участников. «Я бы совершенно по-другому начал. Дело в том, что наша команда, и я в частности, увлеклись игрой ради игры. То есть мы сразу начали собирать ресурсы, до конца не понимая, зачем они нужны. Правильной последовательностью  действий было бы сначала получить проект, сделать эскизы, защититься, получить задание на модель, и, затем, собирать лишь те ресурсы, которые необходимы. Также, в какой-то момент, я считаю, я заигрался – лучше было сосредоточиться на проекте, вместо интересных игр, вроде управления космическим кораблём при помощи пяти пультов или посадки вертолёта».

3)      Управление квадрокоптером и космическим кораблем (ненастоящим) неожиданно стало точкой продажи компетенций. Некоторые участники зарабатывали ресурсы, раз за разом «нанимаясь» пилотами в другие команды (или собирая кворум экипажа самостоятельно).

4)      Можно было совершить сразу несколько типов ошибок, тактических и стратегических:

«Я хотел получить билеты, но не делать эти макеты и не проходить бюрократию, ибо это вообще была полная клоунада. В итоге это мне почти удалось. Девушка из моей команды сделала за меня проект, но на защите ей дали почему-то одну звезду, а не две, и мы решили отдать эту звезду девушке, у которой уже одна звезда была».

«Я сильно завяз, пытаясь уговорить одобрить один из моих гениальных  чертежей. Надо было с этим чертежом попробовать подойти к другим игротехникам или быстренько придумать что-то новое»

«Сразу бы начал с разработки проекта и его защиты. Все ресурсы в итоге можно было бы взять у добрых соучастников, а не тратить впустую время на их добычу, стоя в очередях»

«Внимательней слушал бы правила. И надо было бы предпринять попытку обойти этого r2d2, проскочить мимо. Или попробовать заручиться поддержкой местных с зелёными повязками. А ещё (только сейчас сообразил) ноутбук-то можно было спрятать под балдахином, у меня ведь был!»

5)      «Все что в игре не запрещено, разрешено». Попыток «хакнуть» игровую механику было множество, включая убийственный аргумент «наши ученые сказали, что это изобретение будет работать! Что вы до меня докапываетесь? Я – простой инженер!». После игр  мы собрали несколько хакерских признаний:

«В команде разрабатывались 3 макета аппаратов, 1 «настоящий», для последующей реализации, 2 плохо продуманных и изображенных. 3 человека вместе шли на защиту проектов и сообща «лоббировали» нужный макет, голосуя за него».

«Со многими игротехниками можно было договориться о более лояльных условиях получения «ресурсов». Например, на физических упражнениях вместо 10-минутных приседаний я сделал 10 приседаний с девушкой на руках».

«Во время работы на шахте сразу сделал на спор со старейшиной Джо 100 отжиманий, и, потеряв лишь 3-4 минуты вместо стандартных  10, получил 2 ресурса за работу».

«Я вообще не добыл ни одного ресурса на конкурсах. У меня с собой были нитки и скотч) А еще я взял набор типа швейцарского ножа) с его помощью я нагло бегал и отвинчивал в корпусе все что нашёл))) Даже провода какие-то отрезал))) Еще я пытался со всеми договариваться и склонял игротехников к неким поблажкам в правилах. Правда, с переменным успехом, но всё же».

Пройдя сквозь мыслимые и немыслимые ухищрения, рудники, работорговлю, странные задания богов Радуги (эту роль играли наши эксперты), создание торжественных од и прототипов в диапазоне «от корявого до восхитительного», игроки попадали на корабль. Или не попадали. Сумма их поступков (успехи и провалы в заданиях, «хаки», помощь другим, etc) составляла шестую оценку.

Седьмую оценку игроку давали (в случае, если он заметен в общем потоке) боги… то есть эксперты из Росатома, ОСК, Intel, Microsoft, Opera, ГД РФ, Минэкономразвития, МРСК, РАРИО и других компаний.

Уже на второй игре стало понятно: лучших из лучших мы замечаем уже в первые полчаса генерации проектов и в дальнейшем они только подтверждают свой уровень. Наложение семи оценочных шкал с большим «запасом прочности» выявило тех, кого мы и искали.